Искусственный интеллект захватывает мир – его используют и школьники, и топ-менеджеры. В чем главный вызов массового внедрения ИИ, насколько велики риски выхода искусственного интеллекта из-под контроля, в каких отраслях роботы не могут заменить человека и какие “национальные фишки” есть у российских нейросетей, – в интервью агентству “Прайм” рассказал первый зампред правления Сбербанка Александр Ведяхин. Беседовала Эльмира Мусина.
– У нас есть два главных преимущества. Во-первых – люди. Наша школа и специалисты: в России много талантливых ребят, и это дорогого стоит. Во-вторых, регулирование. У нас нет чрезмерной жесткости, как, например, в Европе, поэтому мы чувствуем себя очень уверенно. И, конечно, наличие собственных суверенных моделей – это наша независимость. Мы не привязаны к зарубежным решениям и можем создавать ИИ под себя, с учетом нашей специфики, культуры и родного языка.
Фишка российского искусственного интеллекта в том, что он российский. Он понимает все языки России, культурный код, правовые особенности и множество других национальных аспектов.
– Мы находимся среди стран-лидеров, в первую очередь, потому что у нас есть свои большие языковые модели, но мы видим и объективную реальность: есть отставание от глобальных лидеров примерно на 6-9 месяцев, иногда до года. И пока этот разрыв сохраняется. Да, есть сложности с вычислительными мощностями, но мы находим способы их компенсировать за счет других решений.
– Сейчас внедрение ИИ происходит стремительно, причем как в мире, так и в России.
Главный вызов, на мой взгляд, не в автоматизации как таковой, а в том, что человек может быть вытеснен из контуров принятия решений там, где его критическое мышление незаменимо.
Риск снижения когнитивных способностей реален, но управляем. Проблема возникает не тогда, когда ИИ берет на себя рутину, а когда человек начинает слепо делегировать ему анализ, оценку и выбор, перестает сомневаться и анализировать результаты.
Наша задача в том, чтобы использовать те преимущества, которые дает ИИ, во благо. Это инструмент, а не угроза или замена человека. Он помогает компаниям автоматизировать процессы, создавать принципиально новые продукты, повышает точность решений и прогнозов.
– Только тогда, когда мы сами дадим им эту возможность.
В Альянсе в сфере ИИ есть белая книга искусственного интеллекта. В ней мы рассматриваем такие рисковые сценарии и то, как на них реагировать. Наша задача – обеспечить все механизмы так, чтобы мы могли контролировать машины в любом состоянии. Это один из приоритетов.
Но наравне с этим важно не впасть в очень жесткую охранительную позицию. Нам нельзя ограничивать свое развитие, но управлять им нужно так, чтобы оно происходило под нашим жестким контролем.
– Сегодня в России большой дефицит кадров, при этом безработица на минимальных значениях – 2,3%. На начало 2026 года в российской экономике насчитывалось примерно 4,2 миллиона открытых вакансий. Это максимум с 2006 года.
ИИ, пожалуй, эффективный способ справиться с нехваткой рабочей силы в условиях демографического спада, ограниченной миграции и когда экстенсивный рост экономики исчерпан. Но ИИ никогда не заменит людей полностью. Его задача повысить потенциал и производительность существующих команд. Речь не о том, чтобы заменить людей, а о том, чтобы автоматизировать рутину. Уже сейчас один сотрудник с помощью ИИ может сделать работу за нескольких человек.
Мы в “Сбере” видим значительный рост эффективности сотрудников, которые ежедневно используют ИИ.
– В первую очередь, это профессии, связанные с физическим трудом – монтажников, строителей, бетонщиков. Пока не появятся специализированные роботы, которые будут работать на стройке, дефицит кадров в этой отрасли будет сохраняться.
Навыки работы с ИИ стали для большинства профессий, особенно офисных, такими же обязательными, как когда-то умение работать на компьютере. И постепенно эти требования придут и к рабочим профессиям – там, где люди будут работать в паре со специализированными роботами. И это не такое уж недалекое будущее. Я думаю, что это случится в ближайшие 3-5 лет.
В любом случае, огромный спрос на кадры говорит о том, что человек, который по каким-то причинам не нашел себя в одном направлении, может легко реализовать себя в других. В России сейчас для этого масса возможностей.
– Граница между “рутинным” и “креативным” ИИ стерлась. ИИ-технологии автоматизируют не целые профессии, а конкретные виды деятельности, включая дизайн, аналитическое мышление и генерацию идей – то, что раньше считалось исключительно привилегией человека.
Наши аналитики зафиксировали среди работодателей тренд на усиление компетенций. За счет технологий бизнес хочет повысить навыки людей, а не заменять работников. Базовые знания ИИ и умение их применять уже стали обязательными как для действующих, так и для новых сотрудников нашей компании.
Что касается искусства, то оно, конечно, будет меняться. Желание и способность творить – одно из тех свойств личности человека, которые невозможно отнять.
– У нас нет выбора осваивать или не осваивать искусственный интеллект. Этот выбор уже сделан за нас.
И дальше, условно говоря, если я уверенный пользователь компьютера, а значит и уверенный пользователь нейросети – это не делает из меня айтишника. Просто я более эффективно могу справляться со своими профессиональными обязанностями.
Хайп на высококвалифицированных специалистов ИИ будет постепенно успокаиваться, но они по-прежнему будут очень нужны. Рынок перенасыщен людьми с поверхностными знаниями ИИ и остро нуждается в тех, кто сочетает искусственный интеллект с предметной экспертизой и отвечает за бизнес-результат. Такие специалисты будут наиболее востребованы в ближайшие годы. ИИ не заменяет людей – он заменяет тех, кто не умеет с ним работать.
– Пока что мы очень далеки от насыщения. На рынке есть дефицит специалистов ИИ. В России на фоне быстрого роста технологии возник дефицит нужных кадров. На четыре отклика по таким вакансиям сейчас приходится только один действительно качественный. Причин в этом несколько: резкий рост самой сферы, потребность в обновлении системы образования, слишком высокие ожидания бизнеса, который хочет взять одного-двух сотрудников вместо целой команды для работы с ИИ.
– Почему может показаться, что ИИ умрет? Обычно это происходит так: есть всплеск интереса к технологии, на нее возлагают сверхожидания. А когда они не оправдываются, интерес спадает и технология выходит на плато разумного использования. К ней начинают относиться как к обычной, без лишних иллюзий. Любая технология, которая сейчас нас окружает, так или иначе проходила через этот цикл.
Так что самый вероятный сценарий – мы увидим не смерть, а трансформацию и фрагментацию. Появятся разные виды ИИ, под контролем разных государств или корпораций. Единого “центрального мозга” не будет.
Уже сейчас ИИ встроен в множество критических систем – финансы, логистику, науку, оборону. Поэтому возможны периодические “зимы” и кризисы доверия. Какие-то модели и технологии будут умирать, и на смену им будут приходить новые.
За прошедшие месяцы наш рынок адаптировался к изменениям налоговой системы. В начале года это дало повышенную волатильность цен. По нашим оценкам, совокупный вклад этих изменений в инфляцию составил 0,6-0,8 процентного пункта – остался ниже 1%, как и показывали расчеты. Оперативные данные говорят, что ценовой фон остается благоприятным – рост цен в 2026 году окажется около 6% и будет невысоким по историческим меркам.
При этом признаки замедления деловой активности, которые были во второй половине 2025 года, приняли более выраженный характер. По нашим оценкам, в этом году инвестиции частного сектора сократятся на 1–2% по сравнению с прошлым годом, а ВВП вырастет на 1%.
Есть потенциал для снижения ключевой ставки, но думаю, не стоит рассчитывать на резкие шаги со стороны Центрального банка.
Наиболее реалистичный сценарий – продолжение постепенной корректировки с шагом в 0,5 процентного пункта. Это позволит снизить ключевую ставку с текущих 15% до 13% к концу года. И поможет Банку России сдерживать инфляцию дальше. Риски, безусловно, смещены вверх, и любое ускорение инфляции может заставить регулятора взять паузу. Однако именно сейчас важно закрепить нисходящий тренд.
– Важно учитывать очевидное: глобальная экономика переживает шок от конфликта между США и Ираном. Эффекты этого конфликта выходят далеко за пределы Ближнего Востока, а также рынка нефти и газа.
Эффекты второго и третьего порядка затронут глобальную промышленность, сельское хозяйство, вызовут глобальную инфляцию и ударят по странам-импортерам энергетических ресурсов.
Если мировые цены на нефть пойдут вверх, это даст России как минимум 0,5% дополнительных нефтегазовых доходов федерального бюджета в 2026 году. Мы получим порядка 20 миллиардов долларов дополнительной экспортной выручки.
Наша экономика не изолирована от глобальной, мы должны быть готовы адаптироваться к вторичным эффектам этого глобального шока.
– Сейчас риски на рынке золота распределены более равномерно, чем во время спекулятивного ралли в конце января. Но неопределенность остается очень высокой, и риски ужесточения ДКП растут с каждой неделей рекордных цен на энергоносители. Мы с большой долей вероятности увидим заметные колебания цены этого актива.
Если конфликт на Ближнем Востоке завершится быстро, то цены на золото в течение года могут снова пойти вверх – особенно на фоне возобновления снижения ставки ФРС. При таком сценарии золото в рублях сохранит умеренную привлекательность, во многом благодаря ожидаемому ослаблению рубля к концу года – потенциал порядка 10-16% до конца года, при пике 5500 долларов за унцию и движении рубля к отметке 90 рублей за доллар.
– Сегодня вклады – лучший вариант, потому что реальная ставка высокая. Разрыв между реальной инфляцией и доходностью по вкладам сейчас существенный. А при относительно стабильном рубле это дает максимальный результат.
– Криптовалюта и цифровой рубль – принципиально разные инструменты, они решают разные задачи, прямой конкуренции между ними нет. Тем более сегодня ни один цифровой актив не может быть платежным средством.
